— Чтобы выбраться, я подкупил стражника, — гордо заявил он, — отдав ему свой ужин.

Его появлению Рамзес тоже не удивился, он ждал его; он знал, что, если нужно, Сетау воспользуется своей силой, а Амени употребит свою смекалку.

Однако появление третьего озадачило царевича: он никогда бы не подумал, что богатенький Аша пойдет на такой риск. Для него, единственного сына богатых аристократов, пребывание в стенах «Капа» было естественным и неизбежным этапом перед началом карьеры высокопоставленного чиновника. Щеголеватый, с узкой костью и вытянутым лицом, он носил маленькие усики, за которыми ухаживал с необычайной щепетильностью, и часто смотрел на окружающих с откровенным презрением. Его слащавый голосок и светящийся умом взгляд обволакивали собеседника.

Он сел напротив первой тройки.

— Удивлен, Рамзес?

— Да, не скрою.

— Я не прочь скоротать с вами вечерок; скучно мне что-то.

— Нам грозит наказание.

— Оно лишь добавит перцу в наше пресное блюдо; все в сборе?

— Нет еще.

— Что, никак лучший друг предал тебя?

— Он придет.

Насмешливо ухмыльнувшись, Аша приказал разлить пиво… Рамзес к своей кружке даже не притронулся; волнение и досада комом подступали к горлу. Неужели он так серьезно просчитался?

— А вот и он, — воскликнул Амени.

Высокий, широкоплечий, с пышной шевелюрой и бородой, полукругом обвивавшей его подбородок, Моисей выглядел гораздо старше своих пятнадцати лет. Сын евреев, обосновавшихся в Египте не одно поколение назад, он был принят в «Кап» в совсем юном возрасте благодаря своим замечательным умственным способностям. И поскольку они с Рамзесом обладали примерно одинаковой физической силой, оба подростка стали соперничать во всем, прежде чем заключить пакт о ненападении и выступить единым фронтом против учителей.